http://sociologica.hse.ru ru-ru Copyright 2025 Wed, 31 Dec 2025 13:59:48 +0300 https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1114660079.html https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1114856765.html Современная мировая ситуация характеризовалась как начало «пост-глобализации». Очевидно, рост деглобализационных тенденций побуждает исследователей искать новые подходы к изучению глобальных процессов. В статье утверждается, что перспективным направлением в данной сфере является концепция множественных модернов. Если первоначальная версия этой концепции, разработанная Ш. Эйзенштадтом, выделяет цивилизационные основания различных типов модерного общества, то другие ее варианты фокусируют внимание на альтернативных, переплетенных и последовательных модернах. В то же время можно говорить о различных глобализирующих тенденциях, связанных с разными типами модерна. Так, советская модель модерна описывалась как альтернативная форма глобализации, которая конкурировала с западной либеральной формой, но в конечном итоге потерпела поражение. Сегодняшний Китай предположительно представляет более успешную версию альтернативной глобализации. Согласно Й. Арнасону, социальные трансформации в Китае сопровождались как разрывом с традицией, так и возрождением определенных форм исторического наследия. В статье отмечается, что опора на концепции множественных модернов позволяет обсуждать случай Китая с должным вниманием к его историческим основаниям и сегодняшним интерпретациям прошлого опыта взаимодействия с модерном. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1114857346.html Историческая Китайская империя (221 г. до н. э. — 1911 г. н. э.) нередко рассматривалась изолированно, как нечто уникальное и исключительное. Ее сравнительно редко сопоставляют с другими историческими империями. Настоящая статья предпринимает именно такую попытку. В ней утверждается, что, несмотря на все свои особенности, Китайскую империю продуктивно сравнивать с другими империями, что позволит углубить наше понимание феномена империи в целом – в пространственно-временной перспективе. В работе последовательно анализируются аргументы против трактовки Китая как империи и даются на них последовательные ответы. Кроме того, в статье утверждается, что в современных условиях, когда легитимность и эффективность доминирующей формы национального государства поставлены под сомнение, а глобализация переживает стагнацию и частичный откат, опыт исторических империй может служить ценным интеллектуальным ресурсом при осмыслении возможных траекторий будущего развития. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1114857546.html Понятие «политического Запада» обозначает сочетание политической, военной и экономической власти, которое сформировалось после 1945 года в Атлантическом регионе. Речь идет о возглавляемом Вашингтоном альянсе, созданном в период первой Холодной войны и сформировавшемся под ее влиянием. Этот альянс был пронизан логикой конфликта, призванного сохранить гегемонию «политического Запада» в целом, и первенство Соединенных Штатов, в частности. После окончания первой Холодной войны, вместо того чтобы распасться, «политический Запад» вступил в фазу радикализации. В отсутствие равного по силе соперника он стал претендовать на статус единственной формы модерности, к которой должны стремиться все остальные государства и социальные системы. Это был универсализм нового типа, хотя и напоминающий более ранние религиозные формы (католическую, исламскую). Речь идет о секулярном универсализме, который своими притязаниями на доминирование в международной политике подрывал собственную внутреннюю легитимность и внутреннюю целостность. Ценности высокой модерности сохранялись в рамках «политического Запада» в период первой Холодной войны, но после 1989 года процесс радикализации ускорил дезинтеграционные тенденции, связанные с постмодерном. Чем более экспансивными становились универсалистские притязания «политического Запада», тем менее внутренне согласованным он оказывался. Этот процесс можно охарактеризовать как распад в замедленном действии, в ходе которого социально-политический порядок последовательно подтачивал собственные основания. Данный процесс сопровождался возникновением и утверждением альтернативных моделей социального развития и международного порядка, которые в настоящее время в общих чертах описываются как консолидация многополярности, подъем «политического Востока» и формирование в значительной степени неприсоединившегося Глобального Юга. Ко второй четверти XXI века нарастающая пустота в ядре «политического Запада», отход США от поддержания собственного гегемонистского порядка и эскалация внешних вызовов стали сигналами его распада и формирования новых парадигм международной политики. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1114857913.html «Консервативное» движение МАГА за последние годы приобрело значительный вес в политическом пространстве Соединённых Штатов Америки. Тема, которая звучит наиболее отчётливо в текущей повестке МАГА/республиканцев – народный суверенитет. Сторонники Дональда Трампа считают его лидером, представляющим весь народ США, так как в 2024 году он заручился поддержкой не только выборщиков, но и большинства избирателей. Всякий исследователь американского консерватизма удивится тому, что активность этого «правого» движения сосредоточена вокруг деятельности представителя исполнительной ветви власти федерального уровня.  Ни одна другая тема не имела такого важного значения в истории праворадикальных движений против истеблишмента в Соединённых Штатах, как тема региональной автономии и самоуправления. Это поразительное смещение лояльности в пользу федеральной власти нельзя свести к простому колебанию партийных линий, оно требует более обстоятельного объяснения.            Главная гипотеза исследования состоит в том, что риторика МАГА отражает не временное смещение фокуса внимания консерваторов на федеральный уровень, но попытку переопределения того, что представляет собой консерватизм в американском контексте, а вместе с тем – и попытку переопределения того, что представляют собой сами Соединённые Штаты. Текущая администрация и её сторонники создают много шума вокруг «культурной» повестки, маскируя своё посягательство на само существо американской конституционной структуры и республиканское мировоззрение, которое в нём воплощено, в пользу прогрессивной демократической логики власти, не имеющей ничего общего с традицией, запечатленной в Конституции США. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1114858413.html В эпоху постглобализации элиты сталкиваются с изменившейся реальностью, характерной чертой которой является возрождение национального суверенитета и цивилизационной риторики. Настоящая статья исследует, каким образом транснациональные носители власти, некогда олицетворявшие собой идею мира без границ, переосмысливают свои культурные стратегии и механизмы легитимации в контексте происходящих изменений. Опираясь на культурсоциологию и теорию элит (Бурдье, Бауман, Кастельс, Грамши), предлагаемый анализ включает в себя незападные исследовательские перспективы и предлагает реконцептуализацию космополитической культуры элит в условиях деглобализации. В статье демонстрируется, что глобальные элиты не являются ни пассивными жертвами «деглобализации», ни неизменными космополитами. Вместо этого они действуют как культурные посредники, избирательно адаптируя свою идентичность и нарративы. Одни акцентируют внимание на патриотических или цивилизационных темах, стремясь соответствовать усиливающимся государствоцентричным дискурсам; другие, напротив, усиливают приверженность на универсалистской риторике посредством формирования новых транснациональных альянсов. Сравнительные примеры из стран Запада, России, Китая и Турции демонстрируют, что элиты активно приспосабливаются к фрагментированному мировому порядку. Эти трансформации указывают на необходимость перехода социологических исследований от восприятия глобализации как данности к анализу культурной динамики власти элит в расколотом мире — мире, в котором вопросы смысла, идентичности и легитимности приобретают не меньшее значение, чем экономические факторы. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1114858797.html Предлагаемое исследование рассматривает жилые ограждения – закрытые жилые комплексы (gated communities) – как пространственные технологии безопасности, возникающие на пересечении глобальных биополитических процессов и локальных культурных контекстов. Мы анализируем заборы и барьеры как активных посредников, которые трансформируют пространство, устанавливают режимы включения/исключения и формируют городскую субъективность. Используя биополитическую концепцию Джорджо Агамбена, мы показываем, как современные ограждения функционируют по логике «включающего исключения», когда инфраструктура безопасности парадоксальным образом не устраняет, а усиливает тревогу, постоянно инкорпорируя угрозу исключенной «жизни».Наряду с рассмотрением этих явлений в рамках глобальных процессов неолиберализации, приватизации безопасности и кризиса государственного суверенитета, наш анализ направлен на выявление специфики локальных контекстов. В статье проводится сравнение американских коттеджных поселков, практик ограждения жилого пространства в Польше и российских закрытых жилых комплексов. Рассматриваются отличительные черты российского контекста: относительная незаметность ограждений для жителей закрытых комплексов; более низкий уровень ответственности жителей по сравнению с западными моделями; связь ограждений как технологий безопасности с социалистическим прошлым, спецификой экономического развития и моделями государственного управления жилым пространством. Польский пример иллюстрирует, как системная жилищная политика может способствовать формированию критического гражданского отношения к ограждениям, отличающейся от американской, и российской практики огораживания.В статье используется междисциплинарный подход: медиатеория, биополитический анализ и городская социология позволяют раскрыть, как идентичные архитектурные формы приобретают различное значение и аффордансы в зависимости от исторических траекторий, моделей управления и культурных установок. По мере того как жилые ограждения распространяются по всему миру, понимание их сложной пространственной логики становится необходимым для проектирования городского будущего. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1115392106.html в формировании социальных реальностей не только посредством экономических и политических стратегий, но и через культурную политику. В статье рассматривается культурная политика как социальный институт, способный организовывать повседневную жизнь, нормы поведения и коллективные системы ценностей в условиях быстрых изменений и неопределённости. Особое внимание уделяется общенациональной программе Вьетнама «Весь народ объединяется для построения культурной жизни» (APU2BCL), запущенной в 2000 году для укрепления культурной жизни на уровне общин в процессе индустриализации, урбанизации и глобализации. Опираясь на политические документы, отчёты о реализации, этнографические наблюдения и интервью, авторы показывают, что программа выходит за рамки продвижения культуры или спорта на местном уровне. Она превратилась в механизм социальной регуляции, устанавливающий нормативные рамки через такие критерии, как «культурная семья», «культурная жилая зона» и «культурная организация». Эти категории одновременно опираются на традиционные моральные ценности и соответствуют современным задачам государственного управления, включая безопасность, порядок, сплочённость и стабильность. В статье данный случай помещается в более широкий контекст дискуссий о устойчивом развитии, подчёркивая, как институционализация культурных практик способствует реализации Целей устойчивого развития ООН, особенно связанных с инклюзивными сообществами, культурным участием и социальным благополучием. В конечном счёте утверждается, что культуру следует понимать не только как наследие или символическое выражение, но и как политический и социальный язык, посредством которого формируются новые коллективные практики. Опыт Вьетнама иллюстрирует, как культурная политика функционирует в качестве инструмента социального порядка, расширяя возможности государства в сфере «мягкого контроля» и обеспечивая устойчивость в условиях растущей непредсказуемости. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1115392522.html В статье рассмотрены эволюция, институциональные основы и современные тенденции развития бразильского агробизнеса в контексте глобального продовольственного режима. Авторы утверждают, что нынешнее положение Бразилии в международной агропродовольственной системе не является исключительным следствием недавнего экономического развития страны, а обусловлено длительным историческим периодом неравномерного распределения земли, государственной моделью модернизации и постоянными политическими спорами. Сочетая принципы исторического анализа со статистическими данными о производстве и экспорте и критическим обзором исследований по тематике статьи, авторы делают четыре основных вывода. Во-первых, бразильская аграрная система воспроизводит модель крупного монокультурного производства, основанную на тесной взаимосвязи концентрации земли и политико-экономической власти. Во-вторых, государство сыграло решающую роль в наращивании технического и производственного потенциала агробизнеса, обеспечив ему финансирование и развивая необходимую ему инфраструктуру, кредитную систему и научные исследования, особенно по адаптации сортов к тропическим биомам. В-третьих, агробизнес сохраняет постоянное и непосредственное присутствие в политике, определяя законодательную и исполнительную повестку. В-четвертых, агробизнес оказывает неоднозначное влияние на современные кризисы: одни его представители отрицают климатические и экологические проблемы, другие воспроизводят дискурсы устойчивого развития, но таким образом, что зачастую усиливают, а не смягчают существующее неравенство. Авторы полагают, что Бразилия — пример подчиненной интеграции в глобальный продовольственный режим, поскольку страна наращивает и свой экспортный потенциал, и внутреннее структурное напряжение между требованиями высокой производительности, сохраняющимся неравенством и стремлением к устойчивости. Рассматривая бразильский кейс в контексте дискуссий об институциональных изменениях, зависимости от предшествующего пути и моделях развития, авторы, по сути, говорят о возможностях и ограничениях современного капиталистического роста в интересах агробизнеса. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1115392634.html С середины XX века возникло множество философских проектов, ставивших целью создание глобальной нормативной рамки для человечества. Эти проекты принято называть «теориями глобальной справедливости». Однако к третьему десятилетию XXI века большинство этих теорий перестали соответствовать реалиям международной политики, превратившись в утопические конструкции. Тем не менее остается открытым и актуальным вопрос: в какой мере теории глобальной справедливости утратили свою актуальность? Реалии мира, всё более погружающегося в состояние беспорядка и хаоса, требуют, по меньшей мере, минимальных нормативных требований для обеспечения базовых условий безопасности. В настоящей статье автор ставит целью рассмотрение контрактарианской традиции в рамках теорий справедливости. В частности, в статье рассматривается вклад двух ключевых фигур: Томаса Гоббса, английского философа XVII века, и его интеллектуального преемника в XX веке, канадского философа Дэвида Готье. В тексте анализируется то, в какой степени гоббсианский подход, впоследствии развитый Готье, может быть применён для формулирования глобальной теории справедливости. Выявляются как сильные стороны подхода, так и ограничения. Результаты исследования приходится признать неутешительными: при отсутствии глобального суверена (необходимого условия по Гоббсу) и при отсутствии требуемой рациональности субъектов, заключающих общественных договор на началах справедливости (необходимое условие по Готье), построение глобальной нормативной рамки оказывается невозможным. В заключительная часть статьи делается попытка проанализировать, какие трансформации мирового порядка могли бы создать перспективы для контрактарианских теорий. В заключении подводятся итоги всей работы. https://sociologica.hse.ru/2025-24-4/1115393231.html Статья посвящена критическому рассмотрению одной из последних работ крупнейшего немецкого политического теоретика и историка политической мысли Херфрида Мюнклера «Мир в брожении. Порядок сил в XXI веке» (2024). Особое внимание в ней уделяется разработанному Мюнклером, с учетом развития социально-научного и гуманитарного знания последних двух столетий, понятийного аппарата и теоретической системы координат, нацеленной на постижение как устройства мировых порядков и форм их символической легитимации, так и динамики смены одних мировых порядков другими. В центре внимания автора находятся два взаимосвязанных глобальных процесса: возврата к «анархии мира государств» и образования нового «порядка сил» в глобальных отношениях. Современное положение дел в мировой политике характеризуется в книге как крах либеральной глобализации, основанной на правилах и распад прежнего однополярного миропорядка, державшегося на имперской гегемонии одной державы — США. Будущее мира в нынешнем веке Мюнклер видит в формировании пентархии — своего рода директората из пяти мировых держав — США, Китая, России, Европейского Союза и Индии, — которые будут определять правила игры в мировой политике и следить за их соблюдением с учетом своих национальных интересов и интересов своих союзников. В статье показано, что несмотря на спорность целого ряда конкретных анализов и выводов, предлагаемых автором в своей работе, его творчество последнего десятилетия предлагается ряд важных аналитических и теоретических средств, позволяющих существенно прояснить происходящие в современном мире глобальные геополитические трансформации.