История учреждения должности президента в России редко привлекала внимание исследователей. В работах конституционалистов появление президентства представляется естественным эпизодом конституционной реформы в РСФСР, не обладающим собственной проблематичностью. При этом в истории учреждения российского президентства можно найти множество нестыковок и противоречий. Почему президентство, задуманное как органическая часть новой Конституции, было имплантировано в непригодную для этого Конституцию РСФСР 1978 года? Почему на референдум 17 марта 1991 года поставили именно вопрос о введении поста всенародно избираемого президента, а не о выборе модели президентской власти, который был тогда предметом конституционных споров? Почему реализация результатов референдума оказалась столь затянутой и запутанной? Наконец, почему выборы президента были назначены раньше, чем были приняты законы о президенте, а последние предшествовали внесению президентства в Конституцию, и не было ли это своеобразным антиконституционным переворотом, легализованным «задним числом»? В этой статье предпринимается попытка дать систематические ответы на эти вопросы с помощью предложенной Андреасом Каливасом теории экстраординарной конституционной политики, основанной на его прочтении теории учредительной власти Карла Шмитта. Основной тезис статьи заключается в том, что учреждение президентства в РСФСР было не просто реформой конституционного закона, но экстраконституционной трансформацией, которая развивалась в экстраординарном измерении политики и которую поэтому нельзя адекватно описать в рамках ординарного конституционализма.